Джазовый портал

 8.   Coda - (Заключение)

Тамара Айзикович

Атмосфера, которая окружала джаз почти с самого начала, была настолько перегружена эмоциями, что сделала исключительно трудным толкование джаза с чисто музыкальных позиций. Роберт Мендл, английский писатель и критик, серьезно рассматривавший джаз, отметил это еще в 1926 г. В отличие от всей прежней легкой музыки, писал он «джаз вызывал активную нелюбовь и служил объектом самых яростных атак и беспощадной критики». Мендл утверждал, что причиной тому была огромная сила джаза, ибо «джаз возбуждал и выводил из душевного равновесия больше, нежели любой другой вид легкой музыки прежних времен». Но это «выведение из душевного равновесия» было не только в музыкальном смысле.

Давайте просто поговорим о той необычной страсти, которую джаз постоянно вызывает среди своих приверженцев и которая приводит к тому, что молодые любители джаза относятся к знаменитым музыкантам как к образцам, героям или святым, а более зрелые любители перешагивают через барьеры немузыкальной лояльности с поразительной легкостью.

Так получилось, что музыканты разных жанров живут в разных музыкальных мирах. Академисты в своём, джазмены в своём, и народники в своём. И каждый музыкальный мир так самодостаточен, что музыканты разных жанров мало интересуются тем, что происходит у соседей. Но вот что интересно, если академисты и народники востребованы во всём мире и выступают во всех столицах, то наших джазменов-мейнстримщиков, практически не никуда не зовут. И выход из этого заколдованного круга нашли музыканты «Moscow Art Trio» (М. Альперин ф-но, А. Шилклопер валторна, С. Старос-тин вокал), которые выступают на лучших европейских площадках и записываются в самых известных европейских лейблах. Этот феномен принятия европейцами музыки российских музыкантов зафиксирован на последнем альбоме группы «Moscow Art Trio Live In Holland». В чём же секрет такого успеха «Moscow Art Trio»? На этот вопрос отвечает музыка альбома. Дружина Михаила Альперина в этом проекте сломала стены, отделяющие разные жанры и смогла сплавить в один музыкальный поток академические, джазовые и фольклорные идиомы.

Если мы сравним современную коммерческую деятельность в области джаза с аналогичным бизнесом новоорлеанского периода, то обнаружим три главных отличия. Во-первых, некоторые традиции устарели и пришли в упадок; во-вторых, невероятно возросла роль новых технических средств (пластинки, фильмы, радио, телевидение); и в-третьих, что наиболее поразительно, появилась отдельная джазовая публика. Из экономических соображений значительная часть джаза до сих пор исполняется так же, как во времена Кинга Оливера: в ночных клубах, на танцах и на концертной сцене. Разумеется, все эти бары, хонки-тонк или ночные клубы по-прежнему являются существенной опорой джазовой музыки, особенно в США, где джазовая публика менее организована, чем в Европе. Новые экспериментирующие джазмены могут начать свой путь в подобных местах гораздо легче, чем где-либо еще. Содержателям этих заведений они обходятся достаточно дешево, посетителей «шум» со сцены не беспокоит до тех пор, пока есть выпивка и девушки, а кроме того в каждом квартале развлечений всегда найдутся один-два владельца бара, хозяина клуба или «мадам», которые искренне любят как новый вид музыки, так и самих музыкантов.

Рассматривая произведения джаза, прежде всего необходимо забыть о критериях классической западноевропейской музыки. Джазовая и классическая музыка не являются конкурентами, несмотря на все попытки противников джаза противопоставить их друг другу. Если мы спросим, создал ли джаз что-нибудь подобное симфониям Бетховена или мессе Баха, то ответ будет явно отрицательным. Джаз также не создавал музыки, способной соперничать с традициями классики, за исключением, может быть, оперы. И если мы будем оценивать джаз по стандартам западной классики, то мы можем только констатировать, что джаз произвел на свет ряд хороших мелодий, но не лучше, чем мелодии легкой классической музыки, характерный жанр аккомпанируемой песни в виде вокального блюза, несколько сюит позднеро-мантического типа, значительное количество формально неконтролируемых, но впечатляющих, разнообразных вариаций на тему и несколько произведений, напоминающих по своей форме фугу или канон. Эти музыкальные достижения ничтожны, если их оценивать с позиции абсолютной, архитектурной музыки.

Мне кажется, что самое слабое звено среднестатистической "хорошей" джазовой музыки - это импровизация!

Странно? Профессиональные джазовые музыканты, насколько мне известно, очень мало работают над импровизацией. Слишком мало.

Мало, так как верят, что импровизировать гораздо легче, чем играть tutti или написанное. Такой уверенности, по-моему, не было и нет у мастеров этого жанра.

Но, ведь, у них можно учиться. Главное понять чему.

Противоречие между написанной музыкой и импровизационной не естественно. То, что мы называем "ходами", "паттернами" или "местами общего пользования" (гениальное выражение), звучит как пренебрежение к ЦЕЛОМУ!

Но у мастеров джаза, вне зависимости от языка, каким они пользуются, такое пренебрежение к ЦЕЛОМУ - отсутствует.

Оно есть у средних, так как они не очень чувствительны к этому расколу и вряд ли осознают проблему.

Пока я заканчивал “Bird-Watcher”, краткий очерк о джазовом дикторе и эксперте Филе Шаапе, я подумал, что будет полезно составить список 100 самых основных джазовых альбомов скорее в качестве ориентира для непосвященных, чем в качестве источника для ссоры коллекционеров. Сперва, я попросил Шаапа составить этот список, но после нескольких фальстартов он отказался. Такие попытки, он говорит, продолжались долго, но "кто помнит списки и действительно ли они успешно продвигали людей к истокам?" Добавте к этому, он продолжил, "дилемму нынешней ситуации", в которой музыка зачастую покупается и загружается из сомнительных источников. Шаап жалеет о потери авторитетных дискографий и о "проблемах" в эпоху цифровых технологий, в частности о потери информативных пособий, таких как надписи на обложках дисков и буклетов. В конце он привел несколько основных названий от Луи Армстронга, Каунта Бейзи, Бенни Гудмена, Майлза Девиса и других классиков и признался в "победе над пиррихием".

Кто нибудь слышал, как играл Джордж Бенсон в свои 30 лет? На днях посчастливилось мне послушать альбом, “George Benson - After Hours” который выпустили в 2002 году.

Так вся прелесть этого альбома в том что, тут нет ни какой коммерции, вся слава будет ожидать Бенсона чуть позже, и вовсе ни этим альбомом. Альбомы, которые сделали его звездой и прославили на весь мир “Breezin'”, “Weekend In L.A” и, конечно же “Give Me The Night”

Но сейчас не об этом. “George Benson - After Hours” это живая сессия, записанная в клубе Нью-Джерси Casa Caribe в 1973 году. Возможно его последняя запись до его возвращения в 1989 с альбомом “The Big Boss Band” вместе с (Ex-Count Basie Band). Так вот этот концерт записан на CD 2002 году. Тут вы не найдете тех слащавых песен которые будут у Джорджа Бенсона чуть позже.

Мы вступили в эпоху личных открытий. Может быть, запоздало, хотя делать открытия никогда не поздно. Мир оказался не таким, каким он был описан в навязанных нам учебниках жизни. Рассеивается мгла вокруг нас, и нам, нашим глазам, нашему разуму приоткрывается подлинная суть вещей. Теперь мы будем заново открывать для себя то, что давно казалось ясным и понятным. Мы впeрвые глубоко, буквально на бытовом, чуть ли не на биологическом уровне осознали, что живем в стремительно меняющемся мире. Привычное предстало незнакомым, а знакомое обернулось совершенно неожиданной стороной. Так привлек вдруг наше особое внимание и джаз, эта десятилетиями окружавшая нас музыка, кем-то злобно отвергаемая, кем-то до фанатизма обожаемая, но всегда бывшая просто одним из многих музыкальных жанров. Внешне это выразилось в том, что стало престижным интересоваться джазом, обнаруживать знакомство с этой музыкой. Приглашать джаз-ансамбли на презентации. Ходить в джаз-клуб. Подряжаться вести джазовые передачи. Свидетельствовать о гонениях на джаз, о пластинках на ребрах и об исключении из комсомола за слово "буги-вуги".А в глубине, на дальних рядах и интеллектуальных галерках заговорили о роли джаза в становлении и раскрепощении личности, о его значении для свободного и интеллигентного человека, о его противостоянии диктатуре и тоталитаризму, о его пользе для музыкального развития детей, об особом месте джаза в музыкальной культуре.

Традиция повелевает отсчитывать успехи мировой музыкальной индустрии по номинациям на премию «Грэмми». Напомним: Grammy — это маленькие позолоченные граммофончики, которые с 1958 г. ежегодно вручает музыкантам, продюсерам, композиторам и т.д. организация под названием Академия Звукозаписи США (полностью — NARAS, National Academy of Recording Arts and Sciences of the United States). Академия отмечает своей премией только те записи, которые доступны на территории США: теоретически, даже если они только могут быть заказаны там через интернет, но на практике — те, которые продаются в американских магазинах. Но, поскольку американский рынок звукозаписи — крупнейший, богатейший и, вследствие этого, самый влиятельный в мире, де-факто американская премия стала мерилом успеха и показателем наивысших достижений всей мировой индустрии звукозаписи.

Никто толком не знает, откуда слово "джаз" взялось и что оно первоначально значило. Одни считали его звукоподражанием жужжащему тембру кабира, или санца – африканского щипкового инструмента. Другие - отглагольным существительным от "jazze!" - "поддай жару!", на диалекте французских креолов таким возгласом подбадривают танцоров и музыкантов. Третьи уверяли, будто оно обязано своим происхождением мифическому трубачу из Мемфиса, штат Теннеси, по имени Джазбо Браун (в репертуаре "императрицы блюзов" Бесси Смит был номер "Jazbo Brown from Memphis Town). Выдвигались и прочие, столь же недоказуемые версии.

1. Тому, кто не знаком с историей культурных течений в США, а знает только театральную жизнь современной Америки, трудно будет поверить, что еще сравнительно недавно Северная Америка в отношении драматического искусства являла картину застоя и пустоты. В наше время театр США с его широчайшей разветвленностью, разнообразным репертуаром и высоким исполнительским уровнем охватил буквально все слои населения. От серьезной классической драмы и экспериментальных поисков маленьких групп до бесчисленных шоу Бродвея и популярных постановок телевидения сценическое искусство заполнило кругозор современного американца, стало неотъемлемой чертой его быта. Однако эту фазу в развитии культуры США принесла с собой только новейшая эпоха, в основном XX век. Вся предшествующая история страны проникнута духом глубокой отчужденности от театра, если не прямой враждебности к нему. Можно не побояться высказать фантастическую гипотезу, что если бы жителям Северной Америки прошлых веков удалось увидеть наш мир, то быть может ничто не вызвало бы у них большего недоумения, чем расцвет сценического искусства на их пуританской родине.

Если вы профессионально разбираетесь в джазовой музыке, то эту главу вы можете не читать. Она адресована тем, кто, интересуясь самим предметом джаза, ничего не знает о нем и не может отличить и распознать джазового музыку как таковую. И те, кто задает вопрос «Что же такое джаз?», приходят в замешательство от этой музыки. В главе содержится краткое описание «опознавательных знаков» джаза, упоминание о его великих исполнителях.

Разумеется, точное и полное определение джаза дать невозможно. Как мы знаем, джаз никогда не был замкнутой и неизменной музыкой. Не просто пограничная линия, а целая широкая пограничная зона отделяет его от обычной популярной музыки, значительная часть которой в разной степени имеет джазовую окраску или смешивается с ним. Не существует также фиксированной границы, которая отделяет джаз от различных типов народной музыки, откуда он вышел.

До Второй мировой войны между классической музыкой и джазом проходили четкие границы, которые теперь потеряли ясность. Как мы теперь видим, за короткое время джаз претерпел поразительные изменения.