Джазовый портал

Мик Гудрик. Вряд ли это имя скажет что-то большинству читателей, а ведь это — ни много, ни мало — один из столпов гитарного джаза, стоящий в одном ряду с Патом Мартино, Джо Диорио, Джорджем Ван Эпсом и другими. Официальный сайт — www.mrgoodchord.com — крайне скуп на факты из жизни. В остальном, имя Мика Гудрика периодически упоминается в различных интервью с известными музыкантами, в обзорах и статьях, в основном, как автора «гитарной библии» «The Advancing Guitarist» и нашумевшего «Almanac of Guitar Voice-Leading for the Year 2001 and Beyond» или преподавателя. Действительно, Гудрик — исследователь, автор концептуальных трудов по гармонии в целом и по применению этих знаний к гитаре в частности. Действительно, Гудрик — преподаватель высшего ранга, давший путевки в жизнь таким музыкантам, как, например, Джо Скофилд или Майк Стерн (и еще многим, о которых речь пойдет ниже). Кроме того, Гудрик еще и состоявшийся музыкант, записавший не один альбом. Однако, при всех регалиях и заслугах, о Гудрике известно,все равно, крайне мало. Настолько мало, что даже многочасовые путешествия по бескрайним просторам сети дают весьма скудные результаты, в основном, обрывки. С чем это связано?

Гитарист и композитор Джо Диорио (Joe Diorio) родился 6 августа 1936 года в городе Уотербери, штат Коннектикут. Стаж игры на гитаре и ислледований в музыке - 50 лет, из них более 40 лет Джо работал и как исполнитель, и как студийный музыкант. Он играл с такими светилами джаза, как Сонни Ститт, Эдди Харрис, Айра Сэлливэн, Стэн Гетц, Хорэйс Сильвер и Фрэдди Хаббард. Не так давно у него был тур по Италии совместно с Рикардо Дель Фра (басистом Чета Бэйкера, Тутс Тьелиман, Джонни Гриффина).

На новом итальянском джазовом лейбле RAM Records вышли следующие релизы Диорио: «I Remember Wes» - посвящение Весу Монтгомери, сольный гитарный альбом «We Will Meet Again», «Double Take» - записи живых выступлений с Рикардо Дель Фра, «Rare Birds» - двойной альбом с Миком Гудриком.

Будучи весьма уважаемым педагогом, Джо Диорио выпустил много книг и учебных видео. Периодически Джо преподает в Университете Южной Калифорнии в Лос-Анжелесе и дает мастер-классы джазовой гитары в США, Европе и Бразилии. Кроме того, Джо был один из трех основных инструкторов Института Гитарных Технологий (G.I.T.) в Голливуде, Калифорния.

Своим известным прозвищем «През»* Лестер Янг обязан Билли Холидей. «Когда имя Лестера стало уже знаменитым, — говорит она в одном из отступлений своей автобиографии, — я думала, что поскольку он величайший в своем роде, то и его имя должно быть не менее великим. В нашей стране короли, герцоги или графы ничего из себя не представляют (за исключением "Кинга", "Дюка" и "Каунта"**). Величайшим человеком тогда был Франклин Рузвельт, к тому же он был президентом Америки. Так я начала звать Лестера "Президентом", а вскоре это прозвище сократилось до "През" и осталось за ним всю жизнь».

Так объясняется возникновение имени «През». С одной стороны, это имя было не слишком распространено среди музыкантов — мало кто называл его «Презом». Нельзя также сказать, чтобы он всегда имел бесспорное признание своих заслуг как несравненный тенорист джаза. Были и есть многие, кто отдает предпочтение Коулмену и Хокинсу, молодые люди теперь восхищаются Сонни Роллинсом, а некоторые другие имеют свои собственные взгляды на сей счет. Тем не менее, с другой стороны, Лестер Уиллис Янг продолжает оставаться «Презом» во всем, что олицетворяет ослабление (релаксацию) в области творческой импровизации джаза.

"I can’t get started" (“Я не могу начать”) была главной темой Банни Беригана. Это название могло бы также послужить достаточно удачным описанием его карьеры как бэнд-лидера. Бани мог и должен был преуспеть, возглавляя свои собственный бэнд. Оп был очень динамичным трубачом, которой уже завоевал себе в то время репутацию с Бэнни Гудманом и Томми Дорси, благодаря своим блестящим инструментальным квадратам, которые многие любители свинга помнят наизусть - с Бэнни в "King Porter Stomp", "Jingle Bells" и "Blue Skyes", а с Томии в "Marie" и "Song Of India". Настолько велики были слава и популярность Беригана, что он занял первое место по конкурсу "Метронома" в 1936 г. среди джазовых трубачей, опередив по количеству голосов своего ближайшего соперника в 5 раз!

Его высоко ценили не только джазфэны, но и друзья-музыканты. Один из них (Гленн Миллер или Томми Дорси, точно не помню) как-то говорил мне, что лишь немногие люди понимают, каким великим трубачом был Банни. Рэд Макензи, имея в виду те ноты, которые брал Банни, однажды заметил: "Если бы он не был таким азартным игроком, каждый из нас сказал бы, что он был величайшим музыкантом на своем инструменте. Но он был настолько нервным и так любил свою трубу, что все время шел вперед и пытался делать такие вещи, которые никто даже и не подумал бы попробовать".

«Биг Билл» Брунзи начинал один из своих известных блюзов следующими словами: «О, я кричу, но город слишком мал для меня!». Бесси Смит часто чувствовала себя точно так же, но тем не менее она «кричала», как бы там ни было. Для Бесси не только города были малы в той полной и свободной жизни, которую она знала и которая у нее могла быть, но даже и ее большое тело было слишком мало для жизни, радости и ненависти, еды и питья, и любви — словом, для всего, что она с такой силой хотела совместить в одной небольшой человеческой жизни.
Бесси пела блюзы, чтобы заработать себе на существование, но она также пела блюзы и для того, чтобы связать воедино то, кем она была и кем она хотела быть. А самое главное, она пела блюз как негритянка, которая выросла на Юге среди расизма, отправилась на Север, но не могла и там отделаться от расизма, которая умерла, потому что расизм царил и в больницах, не принимавших к себе цветных, даже когда они истекали кровью.

ДС:- «У Билла был тот самый ровный огонь, который я люблю у пианистов. Из-под его пальцев лились кристально-чистые ноты. Он играл каскадами искрящейся воды, чистейшими водопадами… С его приходом мне пришлось немного смягчить звучание оркестра. Мне была по душе манера Билла играть под ритмом комбо.Он выдавал великолепные аккорды, когда играл вместе с остальными. Ред Гарлэнд до него до него - вел ритм-секцию, а Билл, наоборот, как бы недоговаривал что-то, уходил под воду… Для меня эта манера игры имела особое значение, так как я пытался перейти на модальный лад… Наши идеи совпадали. Билл подходил для нового звучания - идеально.»

Майлз Дейвис, страница 226 мемуаров, перевод вольный вашего ДС, так как переводить Майлза слово в слово – полный идиотизм. Он поддается лишь – импровизации. Всё же – мы в стране джаза!

Если вас впервые окатила волна «Свободы», сообщаю: Это еженедельное «Время Джаза», у микрофона в Париже – ваш ДС..

Сегодня – окончание рассказа о пианисте Билле Эвансе.

Один известный ученый полушутя- полусерьезно говорил, что физику-теоретику для работы необходимы лишь диван, карандаш и бумага. Композитор, работающий над очередным сочинением, почти столь же неприхотлив: лишь бумага желательна нотная, да диван неплохо было бы заменить инструментом. Но вот для создания джазовой музыки, которая в силу своего импровизационного начала возникает "здесь и сейчас", даже если речь идет о студии звукозаписи, этого маловато. Конечно, есть и в джазе сольные проекты, но их удельный вес сравнительно невелик. Как правило, джазмену нужен партнер, чаще — партнеры и уж совсем здорово, если это — Партнеры.

Индивидуальное мастерство такого Партнера (речь идет именно о том, который с большой буквы) выносится за скобки, это разумеется само собой. Партнер должен чувствовать тему так же, как и ее создатель или аранжировщик, он должен предугадывать каждую следующую ноту, каждое колебание темы, его инструмент точно, гибко и тактично должен вести диалог в самых необычных составах, не тянуть звуковое "одеяло" на себя и не прятаться за лидера, а ткать, ткать и ткать вместе с ним джазовую "ткань", и чем лучше он умеет это делать, тем краше будет выглядеть общая работа.

Все началось в 1993 году, когда Джеки получил I приз на престижнейшем конкурсе пианистов им. Телониуса Монка в Вашингтоне. Этот успех облегчил ему путь к первому альбому на лейбле "Blue Note", названному просто "Jacky Terrasson", а после этого привел напрямую к работе с мировыми джазовыми звездами.

Он начал сразу с совместных проектов с Бетти Картер, Дайаной Ривз, Ди Ди Бриджуотер и Джимми Скоттом. Журнал "New York Times" включил его в список тридцати самых перспективных джазовых музыкантов (рядом с Патрисией Барбер и Уинтоном Марсалисом). Очередные альбомы Террассона "Reach" (1995), "Alive" (1997) и "What It Is" (1999) получали похвальные рецензии в большинстве джазовой мировой прессы. С особенным энтузиазмом джазовая публика восприняла его совместный с Кассандрой Уилсон альбом "Rendezvous" (1997).

Это было днем в середине сентября 1936 г., когда Гленн Миллер к Чарли Спивак пригласили меня пойти с ними послушать сессию записи бэнда их бывшего босса Бэна Поллака. Он только что прибыл в город на студию: "Брансвик", и Гленн, который всегда говорил мне, каким великим ударником является Поллак, сказал: "А теперь ты можешь послушать его сам". Оркестр состоял из молодых музыкантов, причем очень хороших, т.к. Бен обладал особым умением открывать новые таланты (достаточно упомянуть, что с ним начинали Миллер, Спивак, Гудмен, Тигарден и многие другие звезды). Я быстро понял, что Поллак – действительно чертовски хороший барабанщик, а молодой толстяк в первой линии, Ирвинг Фазола – блестящий кларнетист. Роме того, там был еще длинный худой трубач, о котором уже писал ранее, даже не зная его имени, когда впервые услыхал по радио бэнд Поллака из Чикаго, и стиль которого оказался еще более потрясающим при личном прослушивании. Сессия прошла исключительно удачно, особенно, когда к бэнду в конце присоединились Миллер к Спивак, которые потом с восторгом толковали о новом молодом трубаче.

В середине 30-х, когда большинство студийных танцевальных оркестров звучало по радио так, как будто они были составлены из недовольных, разочарованных музыкантов, для любителей биг-бэндов оказалось приятным сюрпризом бодрого, современного звучания, исходившего из филадельфийской радиостудии, которая транслировала бэнд под названием “Jan Savitt And His Top Hatters”.

Сэвитт со вкусом и чувством исполнял баллады, а его оркестр неплохо свинговал (что было редкостью для студийных бэндов), благодаря импульсивному биту который тогда называли “шаффл-бит”. Построенный вокруг фортепиано, игравшего в сдвоенном размере, этот ритм был весьма привлекательным приемом, особенно для танцоров, и вскоре Сэвитт, который раньше никогда не помышлял стать свинговым бэнд-лидером, уже получил предложения из многих крупных дансингов страны.

Первоначально Джен собирался сделать карьеру в области классической музыки. Он родился в России и был сыном барабанщика имперского полкового оркестра.

ДС:- Добрый день, вечер или ночь. Где бы вы нас ни слушали: добро пожаловать на частоты и на сайт «Свободы»! В эфире «Время джаза», у микрофона – ваш ДС. Сегодня продолжение рассказа о Билле Эвансе, которому на этой неделе, будь он с нами, исполнилось бы – 80 лет.

ДС: - Cascades, «Каскады», Оливера Нельсона. Его диск «Блюз и Абстрактная Правда», в записи которого участвовали: Фредди Хаббард – труба; сам Нельсон альт-и-тенор саксофоны; Эрик Долфи – альт и флейта; Джордж Барроу – баритон-саксофон; Билл Эванс – рояль; Пол Чемберс – контрабас и Рой Хайнс – ударные. Студия Руди ван Гельдера, Нью-Джерси, 23 февраля 61 года.

Мы оставили Билла Эванса на прошлой неделе в возрасте трех лет, повторяющего на слух за братом Харри (на два года старше) урок музыки на домашнем пианино.

Летом 1956 года ряд джазменов собрался в «Music Inn» в Беркшире, чтобы обменяться своими музыкальными идеями, воспоминаниями и надеждами. Макс Роуч, который многими молодыми музыкантами считается наиболее влиятельным ударником из числа тех, кто вырос вместе с модерн-джазом, вспоминал тогда один вечер, бывший 8-9 лет тому назад, на котором небольшой состав, включавший его самого и Чарли Паркера, играл против новоорлеанского ансамбля с «Бэби» Доддсом на ударных. Поводом к этому событию послужил молодежный форум, организованный газетой «New York Gerald Tribune*, а местом был танцзал в гостинице «Woldorf Astoria». Макс вспоминает, как он был потрясен запоздалым признанием того факта, что новоорлеанский бэнд звучит лучше, чем его состав. Он чувствовал преимущество полифонического переплетения голосов внутри старого комбо по сравнению с однообразным унисонным ансамблем, в котором играли модернисты. Он также был поражен диапазоном и постоянной переменой тональных оттенков, которые мастерски исполнял «Бэби» Доддс в течение всей пьесы, и тем, как Доддс непрерывно варьировал звучание своего бита вслед за солистом.

Когда Томми Дорси ушел со сцены "Глен Айленд казино" и, стало быть, из оркестра братьев Дорси тем весенним вечером 1935 г., он не имел никакого представления, куда ему идти. Он мог сделать самое простое и легкое — снова вернуться на радио и в студии записи, где он смог бы зарабатывать кучу денег, и отказаться от мысли когда-либо иметь свой собственный бэнд. Но те, кто знал Томми Дорси лучше, понимали, что он никогда не пойдет на это. Ибо Томми, который вскоре достиг славы и известности в качестве "Сентиментального джентльмена свинга" (как его называли), всегда был настоящим бойцом (часто весьма воинственным), с острым умом, едким языком и чувством собственного достоинства. Он отличался глубокой уверенностью в себе и чувствовал, что может делать многие вещи гораздо лучше, чем многие другие люди. И не раз он бывал в этом абсолютно прав.

«Арт был, вероятно, последним из оставшихся людей, у которого не было проблемы найти себе место, чтобы поиграть "афтер ауэрс"». Так говорил об этом человеке Рой Элдридж, и последние слова в его высказывании являются словами, которые наиболее часто приходят на ум во всей истории Арта Тэйтума и которые неизбежно подчеркиваются всеми, когда кто-либо из его близких друзей или старых знакомых предается воспоминаниям об этом человеке, которого можно, вероятно, назвать не только последним, но и величайшим из всех больших пианистов джаза. «After hours» — «после часов», т. е. после часов работы, — это термин, который имеет очень специфичное, очень профессиональное значение в джазе. Теперь он уже немного устарел, но не так давно почти в каждом большом городе имелись места, которые найти было довольно несложно, где не существовало никаких ограничений и можно было, придя туда после своей работы, играть музыку вплоть до изнеможения: это задние комнаты разных клубов или баров, где часто можно было встретить человека, сгорбившегося над разбитым фортепиано, по клавишам которого наверняка прошли уже сотни других рук. 

Пианист Билл Эванс родился 16 августа 29 года и ушел в мир иной 15 сентября 80 года.

ДС:- Однажды он сказал о себе самом: «… Я, наверное, очень простой человек с довольно ограниченным талантом и может быть ограниченной жизненной перспективой…» Миллионы его поклонников на нашей планете никогда так не думали. Его ценили, обожали и боготворили. И все же он оказался прав в своем предвиденье предела этой самой «жизненной перспективы». Он с трудом дотянул до 51 года.

Пианист Билл Эванс родился 16 августа 29 года и ушел в мир иной 15 сентября 80 года. Он был одним из самых влиятельных и известных американских джазовых пианистов ХХ века…

"Это молодой парень с резко выраженными чертами лица и прямой, располагающей улыбкой, которая привлекает танцоров. Он неплохо поет и играет на кларнете, что заслужило ему уважение среди музыкантов. Он - настоящий джентльмен и вообще очень приятный человек, вызывающий у вас желание узнать его получше вне сцены".
Так я писал о Вуди Германе в январе 1937 г. Это фрагмент из очень благосклонной рецензии, данной мной о его новом бэнде, который выступал в нью-йоркском танцзале "Roseland". С годами мое желание осуществилось. Я узнал Вуди "получше вне сцены" и обнаружил (как и многие другие в течении последних 30-ти лет), что это настоящий профессионал - как джазовый исполнитель, так и зрелый человек. Его теплота, энтузиазм, интеллект и честность (помимо, разумеется, его музыкального вкуса и таланта) сделали его одним из самых популярных бэнд-лидеров всех времен. У него всегда были хорошие бэнды - по той причине, что музыкантам неизменно нравилось работать с ним. Нэт Пирс, его бывший пианист, аранжировщик и адъютант, недавно говорил: "Мы никогда не ощущали, что работаем для него. У нас было чувство, что мы работаем именно вместе с ним. Вуди понимал это и давал нам об этом знать. Ребята ценили такое отношение и уважали его. Они работали от души и не боялись трудностей".

«Не существует ничего такого из жизни на панели, чего бы я не знала, — говорила Билли Холидей одному журналисту из «Теп» в феврале 1953 года. — Я знаю, как выглядит изнанка питейных заведений. Я пела повсюду — на сессиях "афтер ауэрс", в прокуренных подвалах и задних комнатах баров. Я медленно входила в толк этой кабацкой жизни. Но когда я стала старше, я поняла, что люди там не всегда были просто бродягами, чернорабочими, проститутками, моряками, хулиганами и бедными фермерами, то есть людьми, которые существуют на 25-30 долларов в неделю или же не имеют и этого. Я обнаружила, что это были люди, которые хотели видеть меня на сцене и получать удовольствие от моего пения. Именно их аплодисменты и их поддержка вдохновляли и ободряли меня все это время. Эти "маленькие люди", как всегда говорят о них с осуждением, дали мне возможность петь задолго до того, как меня услышала увешанная мехами и лорнетами публика лощеной Пятой авеню и Гринвич-Вилидж».
В принципе то же самое могло быть сказано и большинством других выдающихся хот-музыкантов джаза. Ни один из них не начинал прямо с верхов — наоборот, лишь немногие из них в конце концов достигли этих вершин. И они вначале были куда более «маленькими людьми», чем те, которых «Леди» знала в Гарлеме во времена «сухого закона» и своей молодости.

Из всех выдающихся популярных танцевальных оркестров был один, который до сих пор вызывает в памяти самые романтические воспоминания об этой канувшей в вечность эпохе и. музыку которого люди больше всего хотят слышать снова и снова. Это оркестр покойного Гленна Миллера. Это был бэнд глубоких настроений, резких контрастов и великого возбуждения, объединенных вместе одним человеком, который, по-моему, знал лучше, чем любой другой бэнд-лидер, чего он точно хочет и как этого добиться. Ибо Гленн Миллер при всей своей строгой и бесстрастной внешности школьного учителя, был человеком с огромным воображением и художественным чувством. Более того, он был исключительным руководителем. Он принимал решения легко, быстро и рационально. У него была сильная воля, но она почти всегда преследовала ясную цель. Он был упрямым, но честным и справедливым. У него были крайние симпатии и антипатии, которые он признавал, когда бывал не прав. Он также обладал большой уверенностью в себе.