Джазовый портал

Атмосфера, которая окружала джаз почти с самого начала, была настолько перегружена эмоциями, что сделала исключительно трудным толкование джаза с чисто музыкальных позиций. Роберт Мендл, английский писатель и критик, серьезно рассматривавший джаз, отметил это еще в 1926 г. В отличие от всей прежней легкой музыки, писал он «джаз вызывал активную нелюбовь и служил объектом самых яростных атак и беспощадной критики». Мендл утверждал, что причиной тому была огромная сила джаза, ибо «джаз возбуждал и выводил из душевного равновесия больше, нежели любой другой вид легкой музыки прежних времен». Но это «выведение из душевного равновесия» было не только в музыкальном смысле.

Давайте просто поговорим о той необычной страсти, которую джаз постоянно вызывает среди своих приверженцев и которая приводит к тому, что молодые любители джаза относятся к знаменитым музыкантам как к образцам, героям или святым, а более зрелые любители перешагивают через барьеры немузыкальной лояльности с поразительной легкостью.

Каждый любитель джаза имеет две-три старые фотографии в своем домашнем альбоме, посвященные его хобби. На одной изображен классический новоорлеанский уличный парад: музыканты едут на старинной повозке, корнет лидера сверкает яркими бликами, тромбонист сидит на запятках, так что кулиса его инструмента может двигаться достаточно свободно, кортеж направляется в город, а кухарки, механики, продавцы и прочий люд бросают свою работу, толпятся у дверей и окон, покачиваясь, притоптывая, прищелкивая пальцами. На другой фотографии показан зал дансинга: черные лица, энергичные, приодетые танцоры и пульсирующие, блестящие трубы, сияющие над ударной установкой. Третья фотография — это «хаус рент парти», где-то в трущобах южной стороны Чикаго или в Гарлеме: поросячьи ножки, пиво, виски и гипнотический ритм пианино.

Когда упоминаются слова «джазовая публика», то именно такие картины прежде всего приходят в голову любителя джаза. Но они совершенно ошибочны. Хотя в действительности самая первая джазовая публика была именно такой.

Так получилось, что музыканты разных жанров живут в разных музыкальных мирах. Академисты в своём, джазмены в своём, и народники в своём. И каждый музыкальный мир так самодостаточен, что музыканты разных жанров мало интересуются тем, что происходит у соседей. Но вот что интересно, если академисты и народники востребованы во всём мире и выступают во всех столицах, то наших джазменов-мейнстримщиков, практически не никуда не зовут. И выход из этого заколдованного круга нашли музыканты «Moscow Art Trio» (М. Альперин ф-но, А. Шилклопер валторна, С. Старос-тин вокал), которые выступают на лучших европейских площадках и записываются в самых известных европейских лейблах. Этот феномен принятия европейцами музыки российских музыкантов зафиксирован на последнем альбоме группы «Moscow Art Trio Live In Holland». В чём же секрет такого успеха «Moscow Art Trio»? На этот вопрос отвечает музыка альбома. Дружина Михаила Альперина в этом проекте сломала стены, отделяющие разные жанры и смогла сплавить в один музыкальный поток академические, джазовые и фольклорные идиомы.

Из двух способов познания мира — научно-технического и через духовное озарение — в музыке победил первый. В результате чего произошло трагическое разделение на цех композиторов и цех исполнителей. И музыкант, из тайновидца и волшебника, какими были легендарные Орфей и Садко, превратился в исполнителя, — в винтик огромной бюрократической машины, которая называется симфонический оркестр.

Из музыки были изгнаны личное творчество, непредсказуемость и импровизация – всё свелось к исполнению инструкций вышестоящего композитора, а шаг в сторону от нотного текста, - и дирижёр-конвоир стреляет без предупреждения.

Но вот прозвучала труба чёрного Архангела-Армстронга, возвестившая о конце музыкального «рабства». На музыкальном троне воцарился Его Величество ДЖАЗ.

В джазе исчезло разделение на композитора и исполнителя и музыкант сам стал творцом своего репертуара, как это случилось с Дюком Эллингтоном и Чарли Паркером.

Если мы сравним современную коммерческую деятельность в области джаза с аналогичным бизнесом новоорлеанского периода, то обнаружим три главных отличия. Во-первых, некоторые традиции устарели и пришли в упадок; во-вторых, невероятно возросла роль новых технических средств (пластинки, фильмы, радио, телевидение); и в-третьих, что наиболее поразительно, появилась отдельная джазовая публика. Из экономических соображений значительная часть джаза до сих пор исполняется так же, как во времена Кинга Оливера: в ночных клубах, на танцах и на концертной сцене. Разумеется, все эти бары, хонки-тонк или ночные клубы по-прежнему являются существенной опорой джазовой музыки, особенно в США, где джазовая публика менее организована, чем в Европе. Новые экспериментирующие джазмены могут начать свой путь в подобных местах гораздо легче, чем где-либо еще. Содержателям этих заведений они обходятся достаточно дешево, посетителей «шум» со сцены не беспокоит до тех пор, пока есть выпивка и девушки, а кроме того в каждом квартале развлечений всегда найдутся один-два владельца бара, хозяина клуба или «мадам», которые искренне любят как новый вид музыки, так и самих музыкантов.

Когда люди вспоминают Кэба Кэллоуэя, они неизменно называют его вещи типа "Hi-De-Ho" и прочие крикливые "новинки",пущенные им в обращение, с помощью которых он пытался произнести впечатление на публику в “Коттон клабе" в начале 30-ж г.г. Но лучше бы они вспомнили о том, каким он был в начале 40-х г.г., когда Кэб руководил одной из действительно великих групп всей эры биг-бэндов, которую, к сожалению, помнит слишком мало людей и которая теперь вообще очень редко упоминается кем-либо, за исключением музыкантов. Тем не менее, этот бэнд с его богатым и чистым ансамблевым звучанием, своими блестящими солистами, своим убедительным свингом и прекрасным джазовым духом, должен рассматриваться в качестве самого главного вклада Кэллоуэя в американскую музыку.

В январском номере "Метронома" за 1943 г. критик Барри Уланов писал: "Многие ли люди понимают, каким великим бэндом Кэб руководит в настоящее время — бэндом, экстраординарным в любом отношении, с его прекрасной музыкальностью, джазовой атмосферой и блестящей подачей. Это один из самых великолепных составов наших дней".