Джазовый портал

Олег Степурко – известный джазовый композитор, трубач и педагог. Выпускник Московской консерватории. Лауреат международных джазовых фестивалей. Заслуженный артист России, член Союза композиторов России.

Его имя широко известно в джазовом мире. Олег выступал с джазовой программой в Риме, Мюнхене, Праге, Варшаве, Будапеште. Играл со всеми звездами российского джаза (Г. Гаранян, А. Товмасян, Г. Лукьянов, В. Клейнот, А. Шилклопер. Ю. Чугунов, Ю. Маркин, А. Герасимов, А. Сухих). Главным событием в жизни считает встречу с с отцом Александром Менем, который познакомил Олега с Христом и, воцерковил. После этого знакомства жизнь Олега настолько изменилась, что он стал джазменом, композитором, заслуженным артистом и доцентом. Преподает в ИСИ (институт современного искусства) и в Эстрадно-джазовом колледже, композицию, импровизацию и аранжировку. Автор пяти мюзиклов, шести книг и четырех авторских CD диска, последний из них – «Солнцеворот» – вышел осенью 2008 года.

От перемещения еврея в пространстве многое меняется.

Леонид Утесов, создавший свой теа-джаз в 1929 г., в одной из программ в шутку утверждал, что джаз был занесен в Америку веселыми одесситами еще в ХIХ в. Конечно, джаз как способ импровизации, был создан в основном черными американцами, но... Недавно при подготовке программы "Евреи в джазе" с Борисом Фрумкиным я впервые увидел список с сотнями имен американских музыкантов еврейского происхождения, композиторов и авторов текстов, тех, чьи темы входят в число "вечнозеленых", то есть, вечных мелодий и являются джазовыми стандартами... И перед моим воображением вдруг предстал большой звучащий сад плодов еврейской эмиграции из России. Ведь многие из тех, чьей музыкой восхищались,восхищаются и будут восхищаться миллионы людей, были когда-то детьми родившимися в семьях евр.эмигрантов из России. То, что становление джаза, мюзикла, шоу-бизнеса совпало по времени с пиком еврейской эмиграции из России в США, наверное, случайность. Не случайность - столь мощное участие эмигрантских талантов в этом процессе.

Мне кажется, что самое слабое звено среднестатистической "хорошей" джазовой музыки - это импровизация!

Странно? Профессиональные джазовые музыканты, насколько мне известно, очень мало работают над импровизацией. Слишком мало.

Мало, так как верят, что импровизировать гораздо легче, чем играть tutti или написанное. Такой уверенности, по-моему, не было и нет у мастеров этого жанра.

Но, ведь, у них можно учиться. Главное понять чему.

Противоречие между написанной музыкой и импровизационной не естественно. То, что мы называем "ходами", "паттернами" или "местами общего пользования" (гениальное выражение), звучит как пренебрежение к ЦЕЛОМУ!

Но у мастеров джаза, вне зависимости от языка, каким они пользуются, такое пренебрежение к ЦЕЛОМУ - отсутствует.

Оно есть у средних, так как они не очень чувствительны к этому расколу и вряд ли осознают проблему.

Своим известным прозвищем «През»* Лестер Янг обязан Билли Холидей. «Когда имя Лестера стало уже знаменитым, — говорит она в одном из отступлений своей автобиографии, — я думала, что поскольку он величайший в своем роде, то и его имя должно быть не менее великим. В нашей стране короли, герцоги или графы ничего из себя не представляют (за исключением "Кинга", "Дюка" и "Каунта"**). Величайшим человеком тогда был Франклин Рузвельт, к тому же он был президентом Америки. Так я начала звать Лестера "Президентом", а вскоре это прозвище сократилось до "През" и осталось за ним всю жизнь».

Так объясняется возникновение имени «През». С одной стороны, это имя было не слишком распространено среди музыкантов — мало кто называл его «Презом». Нельзя также сказать, чтобы он всегда имел бесспорное признание своих заслуг как несравненный тенорист джаза. Были и есть многие, кто отдает предпочтение Коулмену и Хокинсу, молодые люди теперь восхищаются Сонни Роллинсом, а некоторые другие имеют свои собственные взгляды на сей счет. Тем не менее, с другой стороны, Лестер Уиллис Янг продолжает оставаться «Презом» во всем, что олицетворяет ослабление (релаксацию) в области творческой импровизации джаза.

"I can’t get started" (“Я не могу начать”) была главной темой Банни Беригана. Это название могло бы также послужить достаточно удачным описанием его карьеры как бэнд-лидера. Бани мог и должен был преуспеть, возглавляя свои собственный бэнд. Оп был очень динамичным трубачом, которой уже завоевал себе в то время репутацию с Бэнни Гудманом и Томми Дорси, благодаря своим блестящим инструментальным квадратам, которые многие любители свинга помнят наизусть - с Бэнни в "King Porter Stomp", "Jingle Bells" и "Blue Skyes", а с Томии в "Marie" и "Song Of India". Настолько велики были слава и популярность Беригана, что он занял первое место по конкурсу "Метронома" в 1936 г. среди джазовых трубачей, опередив по количеству голосов своего ближайшего соперника в 5 раз!

Его высоко ценили не только джазфэны, но и друзья-музыканты. Один из них (Гленн Миллер или Томми Дорси, точно не помню) как-то говорил мне, что лишь немногие люди понимают, каким великим трубачом был Банни. Рэд Макензи, имея в виду те ноты, которые брал Банни, однажды заметил: "Если бы он не был таким азартным игроком, каждый из нас сказал бы, что он был величайшим музыкантом на своем инструменте. Но он был настолько нервным и так любил свою трубу, что все время шел вперед и пытался делать такие вещи, которые никто даже и не подумал бы попробовать".

Удивительное джазовое событие произошло в Москве в субботу. В день 75-ти летия джазового гуру Алексея Баташова, московские джазмены, во дворе, где когда-то располагался знаменитый Хитров рынок, московские джазмены устроили в честь юбиляра дворовый фестиваль.

«Биг Билл» Брунзи начинал один из своих известных блюзов следующими словами: «О, я кричу, но город слишком мал для меня!». Бесси Смит часто чувствовала себя точно так же, но тем не менее она «кричала», как бы там ни было. Для Бесси не только города были малы в той полной и свободной жизни, которую она знала и которая у нее могла быть, но даже и ее большое тело было слишком мало для жизни, радости и ненависти, еды и питья, и любви — словом, для всего, что она с такой силой хотела совместить в одной небольшой человеческой жизни.
Бесси пела блюзы, чтобы заработать себе на существование, но она также пела блюзы и для того, чтобы связать воедино то, кем она была и кем она хотела быть. А самое главное, она пела блюз как негритянка, которая выросла на Юге среди расизма, отправилась на Север, но не могла и там отделаться от расизма, которая умерла, потому что расизм царил и в больницах, не принимавших к себе цветных, даже когда они истекали кровью.